2022 Том 13 №3

Статья предлагает задуматься над тем, что мешает дальнейшему развитию науки о языке вследствие неадекватности общей методологии в исследованиях языка, эпистемологическую основу которой составляет дуалистичная философия объектив­ного реализма. Приводятся доводы о необходимости перехода к новой, конструкти­вистской эпистемологии, способной вывести науку о языке из кризиса, придав импульс ее развитию. Для этого необходимо отказаться от традиционного взгляда на язык как объект, используемый в инструментальной функции, для выражения и передачи мыс­лей, применив системный подход к языковому семиозису как биологической адапта­ции, лежащей в основе организации человека как живой системы — и на уровне инди­вида, и на уровне общества. Когнитивная динамика человека как живой системы — это адаптивное интерактивное поведение в реляционной области языковых взаимо­действий, образующих уникальную экологическую нишу человека как части системы «организм-среда». Именно в этой нише формируется и развивается человеческий ин­теллект как разумная способность: наша человечность покоится в языке как сози­дающем начале мира, в котором мы существуем как языковые организмы.

Статья посвящена полемике с А. В. Кравченко по поводу его тезиса о том, что выход из затянувшего кризиса в лингвистике должен заключаться в приложении си­стемного подхода к языковому семиозису как биологической адаптации. Однако автор полагает, что лингвистика находится не в состоянии кризиса, а в состоянии застоя, выход из которого предполагает не использование неадекватного поставленной задаче системного подхода, а интенсивный методологический поиск, неограниченно раздви­гающий горизонты допустимых взглядов. При этом надо максимально полно учиты­вать маргинальные проявления языка для получения действительно универсальных результатов. Не обойтись в таком случае и без выяснения природы человека как того, кто пользуется языком, поскольку природа человека состоит в весьма сложных от­ношениях с биологией человека в его антропологическом понимании (находящейся в непроясненных отношениях с биологией Homo sapiens как объекта зоологии) как одном из его компонентов. В качестве примеров, претендующих на решение так поставлен­ной задачи, рассматриваются доктрины разных эпох и направлений мысли — от Кни­ги пророка Ездры через Фому Аквинского, Григория Паламу до Дж. Остина, Дж. Сёрля, Г. П. Щедровицкого и о. Георгия Кочеткова.

В статье предложен путь преодоления двух известных проблем воплощен­ной/уко­рененной теории познания: невозможность строго разделить модальные и амо­дальные символы и трудности с определением абстрактных концептов/имитаторов (абстракт­ных лексических значений). Предлагаемый функциональный подход базиру­ется на вос­ходя­щей к И. М. Сеченову дихотомии «перцептивные (внешние) vs. функ­циональные (внут­ренние) когнитивные единицы». Единицы этой дихотомии играют принципи­ально разные роли: функ­ция — это телесный человеческий отклик на воспринятый объ­ект и типичное дей­ствие с ним. Она строго определяет концепт и задаваемую им катего­рию. Пер­цепт — это типичный внешний вид объекта. Он позволяет быстро постро­ить пер­вичную гипотезу о том, к какой категории этот объект относится. Опора на функ­цию концепта и систему ее частных функций, возникающую в процессе когни­тивного развития ребенка, открывает возможность строить вместо одного универ­сального «вневозрастного» концепта (и одного связанного с ним варианта лекси­ческого значе­ния) онтогенетический концепт (онтоконцепт) — три возрастные ва­рианта (три формы представления) концепта и, соответственно, три варианта зна­чения сло­ва, возникаю­щие в процессе онтогенеза: дошкольного, раннего и позднего школьного воз­раста.

В качестве примера построен онтоконцепт СТУЛ и три варианта значения слова стул: целостный, системный и функциональный. Такие построения отвечают мысли Л. С. Выготского о том, что значение слова изменяется «при различных способах функционирования мысли». Иными словами, онтоконцепт поддерживает идею о гете­рогенности вербального мышления (Х. Вернер, Л. С. Выготский, А. Р. Лурия, П. Туль­висте, Н. В. Романов), то есть идею о существовании не одного универсального, а не­скольких видов вербального мышления, каждый из которых обусловлен соответствую­щим видом деятельности (практической, теоретической и др.) и использует свои системы понятий для решения задач, возникающих в рамках этой деятельности.

Представление языковых явлений как манифестации магической функции языка стало предметом настоящей статьи. В системных классификациях, таксономиях и линейных явлениях, таких как эвфемизация и перформативность, отражаются веро­вания и социально-духовные функции человеческих обществ. Набор лингвистических форм и средств напрямую определяется существовавшими религиозными воззрения­ми. В статье речь идет о некотором фундаменте верований в виде элементарных «первичных перформативов», которые нельзя отрицать с позиции логики, а можно представить как успешные и неуспешные. Иными словами, вся совокупность культур­ных представлений зиждется на элементарных перформативах. Другим примером преемственности лингвистических форм религиозных верований выступает эвфеми­зация. Системные классификации в языках австралийских аборигенов и одушевленный / неодушевленный род в индоевропейских языках предстают зависимыми от религиоз­ного выбора сущностями в виде предпочтений, возникающих в тотемных представле­ниях народов. В результате анализа нами реконструируются области пересечения верований и лингвистических форм. Языковая форма находится в некоторой гармо­нии с определенными стадиями развития общества, а также его социальной организа­цией. Так, нами определяется изоморфизм лингвистических и социальных структур австралийских аборигенов. В индоевропейских языках таксономии родов восходят к первичным делениям на основы, определяемые как активные / одушевленные и инак­тивные / неодушевленные. В статье показано, что на одушевленность / неодушевлен­ность влияет этап анимизма.