2025 Выпуск №4

На примере Рэндала Макдоннела, графа и маркиза Антрима, рассмотрены особен­ности отношения политического истеблишмента Англии периода Содружества и Протектората к представителям ирландского католического сообщества. Этот ари­стократ в годы Первой гражданской войны был ярым сторонником монархии и оказы­вал вооруженную помощь Карлу I в его борьбе с шотландскими ковенантерами. Затем он резко поменял сторону и начал оказывать содействие Кромвелю во время его кампа­нии в Ирландии. В рамках исследования охарактеризованы причины перехода сэра Рэн­дала на сторону «врагов католицизма», а также те услуги, которые были оказаны им новому режиму. Помимо этого обозначен круг покровителей лорда-католика, выявлены причины, по которым он так и не смог полноценно интегрироваться в установившую­ся государственную систему. Методологическую основу исследования составили как об­щенаучные методы познания (историко-генетический, проблемно-хронологический, ис­торико-сравнительный и метод анализа и синтеза), так и микроисторический анализ.

Проанализирована проблема отражения истории и культуры старообрядчества в пуб­лицистических сочинениях признанных классиков анархической мысли — М. А. Ба­ку­нина, П. А. Кропоткина и Л. Н. Толстого. Показано, что представители российско­го анархического движения рассматривали староверов в качестве потенциальной опо­ры в деле борьбы с царским правительством. Согласно воззрениям революционеров, мен­тальность старо­обрядцев имела многочисленные сходства с этикой русских соци­алистов. Несмотря на множество принципиальных мировоззренческих расхождений, обе названные группы тя­готели к коллективизму, приветствовали эгалитаризм в об­щественной жизни, а также с видимым недоверием относились к представителям дей­ствующей власти. От­мечается, что по ряду вопросов взгляды анархистов на старо­верие почти не от­личались от восприятия этого религиозного движения мыслителя­ми государственно-охранительного толка. В частности, оба лагеря теоретиков стре­мились обнаружить в староверии «естественную» склонность к антимонархическому протесту, револю­ционный радикализм и даже готовность к вооруженному мятежу.

Рассмотрены взгляды представителей монархических кругов русского общества на личность и политику последнего российского императора в годы Первой мировой войны. Сделан вывод о возможности выделения двух моделей отношения монархистов к Николаю II в обозначенный период. Апологетическая модель основывалась на воспри­ятии монархи­стами личных достоинств императора, в том числе верности своему долгу. В числе апологетов монарха заметной фигурой был А. И. Дубровин, основатель Всероссийского Дубровинского Союза Русского Народа, выражавшего свою поддержку императору на страницах газеты «Русское знамя» вплоть до Февральской революции. Описанный в статье случай обращения к органам власти с призывом вернуть Нико­лая на престол, а также письма представителей разных слоев народа, адресованные быв­шему царю, демонстрируют, что и после его отречения в обществе наблюдалось сакрализованное представление о его фигуре. Приведенные примеры свидетельствуют о наличии в мо­нархической среде в годы Первой мировой войны подобных верноподдан­нических наст­роений, которые существенно не менялись под влиянием внешне- или внутрипо­ли­ти­ческих обстоятельств. С учетом этого данную модель восприятия императора мож­но условно назвать статической. Противоположная модель восприя­тия монарха ха­рак­теризуется наличием отрицательной динамики отношения к нему. В этом сег­менте монархических кругов к Николаю II относились как к долж­ност­ному лицу, от­ветственному за военные неудачи и внутренние проблемы в стра­не. Недовольство этой группы действиями императора и обстановкой в государ­стве в конечном счете нашло выражение в участии В. В. Шульгина и А. И. Гучкова в организа­ции отречении Николая II от престола.

В начале 1930-х гг. Эстонская Республика столкнулась с серьезными экономиче­скими проблемами, причем политические силы страны оказались неспособны спра­виться с вызовами кризисного периода. Изъяны политической системы были заложены на конституционном уровне, что вынудило парламент страны начать процесс разра­ботки поправок в основной закон государства. В 1932—1933 гг. было проведено три всенародных референдума — два проекта конституции, разработанных парламентом, были признаны населением страны неудовлетворительными, после чего предпочтение было отдано внепарламентскому проекту поправок, который в конечном счете стал роковым для демократии в стране — на фоне начавшихся президентских выборов Кон­стантин Пятс, временно исполнявший обязанности президента согласно новой кон­ституции, осуществил государственный переворот. В статье рассмотрены упомя­нутые конституционные проекты. Изучен процесс выработки поправок в каждом от­дельном случае, определены характер вносимых изменений и последствия каждого из референдумов. По мнению авторов, поправки, вынесенные на первый референдум, явля­лись более грамотными и продуманными, нежели те, которые были представлены на третий референдум, а провал оригинальных поправок обусловлен активной пропаган­дистской деятельностью отдельных акторов, а не природой поправок как таковых. Более того, обоснована мысль о том, что именно затягивание решения конституци­онного вопроса в конечном итоге привело к необратимым последствиям в виде военно­го переворота и установления личной диктатуры Пятса.

Проанализирована региональная политика памяти в Республике Ингушетия на примере коммеморации 80-летия депортации ингушского народа и 100-летия образо­вания ингушской государственности. Используя акторно-ориентированный подход, основанный на работах М. Бернхарда и Я. Кубика, и дискурс-анализ, автор исследует, как различные акторы формируют и продвигают конкурирующие нарративы о про­шлом. Установлено, что нарратив о депортации 1944 г. консолидирует ингушское общество, позволяя региональным акторам поддерживать дискурс «жертвы» и сохра­нять память о травме через дискурсивные практики и другие каналы, включая образо­вание и мемориальную инфраструктуру. Напротив, память об ингушской государ­ственности поддерживается как региональными, так и федеральными акторами. Этот нарратив исключает упоминания о трагических событиях и фокусируется на социально-экономическом благополучии региона и его интеграции в Россию. Праздно­вание годовщины ингушской государственности встраивается в логику общегосудар­ственного нарратива и поддерживается через организацию культурно-массовых меро­приятий, направленных на популяризацию региона, а также через строительство памятников героям Великой Отечественной войны. Показано, что, несмотря на то что в республике формируется «консолидированная» модель памяти, ее содержатель­ная и институциональная среда различается в зависимости от конфигурации и стратегий акторов.