2020 Том 39. №4

Кантовское «ньютонианство» по праву подчеркивалось такими фигурами, как М. Фридман. Дебаты на эту тему приводят к более адекватному взгляду на натурфилософию Канта и, в частности, на его отношение к Ньютону. Но развернувшиеся дискуссии не принимают во внимание асинхронность, имеющую место в попытке Канта освободиться от центральных понятий натурфилософии Ньютона. Ньютоновские пространство и гравитация в пересмотренной форме являются центральным элементом критической философии Канта. Вместе с тем он асинхронно адаптировал и провел переоценку этих понятий. Хотя Кант и пытался интегрировать понятие гравитации в теорию материи уже в своей первой опубликованной работе, на тот момент он еще не сформировал адекватное понятие пространства — его нельзя назвать ни ньютоновцем, ни истинным лейбницианцем, и он неправильно понимает необходимость независимого пространства для оснований физики. Под влиянием Эйлера в конце 1750-х гг. взгляды Канта меняются, результатом чего становятся сочинение 1768 г. и переход к трансцендентальному идеализму в 1770 г. Я описываю упомянутую асинхронность, обращаясь к центральным докритическим сочинениям Канта при рассмотрении его понятий гравитации и пространства. Это позволяет уточнить имеющуюся картину стадиального развития кантовской натурфилософии. Более того, это дает возможность лучше понять влияние Эйлера на развитие кантовских натуральной и критической философий, поворотные моменты которого сопряжены с кантовскими размышлениями о ньютоновской теории пространства.

Целью исследования является, во-первых, разграничение двух, казалось бы, синонимичных понятий «феномен» и «явление», во-вторых — отслеживание функций каждого из этих понятий в философии Канта и в феноменологической традиции. Анализ предпринимается на основе «Критики чистого разума» Иммануила Канта, центральных работ Эдмунда Гуссерля и наследия Ойгена Финка. У Канта различие между двумя терминами неявно, о феноменах речь заходит в тот момент, когда говорится о категориальном применении рассудка. У Гуссерля явление связано с областью естественной установки, в то время как феномен абсолютен. Позиция Финка интересна тем, что она отличается от взглядов главных представителей трансцендентальной философии — Канта и Гуссерля. Тезисы Финка, в которых выражена эта позиция, гласят, что явленность есть основание того, что существующее есть, и что явленность и есть бытие. Смыслы явления как противостоящего вещи в себе, которая обладает истинным, но непостижимым бытием, у Канта и явления как имеющего место в «относительной» сфере естественной установки у Гуссерля Финком понимаются отличным образом: у него явление, или, как он часто пишет, явленность, оказывается условием существования предметов. Явление, понятое через призму человеческого бытия, которому нечто представляется в качестве Vorschein, предполагает изначальную открытость мира. Вслед за Финком я провожу анализ этих положений, во-первых, рассматривая свет как метафизический источник познания, во-вторых, трактуя человека как особого рода сущее, в-третьих, принимая во внимание досократический способ трактовки бытия и, в-четвертых, рассуждая о формировании особого феноменологического языка. В результате исследования прихожу к выводу, что метафизико-онтологический способ феноменологического анализа явления, предложенный Финком, позволяет по-другому посмотреть на принцип априорности и природу вещи в себе Канта и предлагает новое обоснование тезиса Гуссерля о проблематичности кантианского агностицизма.

Моя цель состоит в том, чтобы доказать, что Герман Коген не только был философом диалога, но и сыграл в истории этого направления чрезвычайно важную роль. В его книгах «Этика чистой воли» и «Религия разума из источников иудаизма» дается подробный анализ отношений между Я и Ты, Я и Оно, Я и Мы. В первой книге эти отношения рассматриваются с этико-правовой точки зрения, во второй — с точки зрения религиозной антропологии. Но проблема межличностного отношения выступает в учении Когена не изолированно, она представляет собой важную составляющую всей его философской системы. Дедукция понятия личности в «Этике чистой воли» основана на когеновской логике истока, которая рассматривается в первой части его системы — в «Логике чистого познания». Как объясняет Коген, истоком самосознания Я как личности является не внешний мир, а другой человек, то есть Ты. В свою очередь, партнерские отношения Я — Ты формируют сообщество Мы, которое становится основанием правового государства. Процесс художественного творчества в рамках межличностного отношения исследуется в «Эстетике чистого чувства». Наконец, в «Религии разума из источников иудаизма» сформулирована концепция религии как наиболее полной реализации межличностного отношения. Таким образом, диалогизм стал одним из важных измерений всей философской системы Когена. Очень велика значимость его идей и для дальнейшего развития философии диалога. Этот факт отмечает уже М. Бубер. Ф. Розенцвейг в своем разворачивании диалогического мышления прямо опирается на все элементы системы Когена. Наблюдается его влияние и на учение М. М. Бахтина. В результате рассмотрение учения Г. Когена как части философии диалога позволяет осмыслить все это направление как единое целое.

В начале XX в. в русскоязычном философском пространстве появляются философские проекты, сближающие онтологию и гносеологию. Подобное сближение наблюдается, в частности, в философских учениях русских интуитивистов Н. О. Лосского и С. Л. Франка. Я показываю, что становление этих доктрин и оформление их онтогносеологического категориального аппарата было связано главным образом с критикой неокантианской теории познания и возможности трансцендентного знания как такового. Основные источники исследования — «Обоснование интуитивизма» и «Мир как органическое целое» Н. О. Лосского, а также «Предмет знания» и «Непостижимое» С. Л. Франка. Проведенное исследование позволяет трактовать категориальный аппарат Лосского как репрезентацию системы уровней мироздания, каждый из которых характеризуется двумя аспектами: онтологическим, то есть является частью мирового единства, и гносеологическим, то есть имеет самостоятельное познавательное значение. Категории в учении Франка рассматриваются в качестве органичной части онтологического обоснования интуитивизма. Единой тенденцией в построении категориальных схем у Лосского и Франка является их стремление к объединению гносеологических и онтологических описаний категорий. Ключевым отличием оказывается способ обоснования онтогносеологической системы в целом. Внутренние противоречия концепции Лосского выявляются с учетом критических замечаний С. А. Аскольдова (Алексеева) и трактуются как следствия абсолютизации интуиции в познании, отказа от идеи гносеологической трансценденции, неполноты теории имманентности, диссонанса между самими онтогносеологическими категориями. Обращение к критическим комментариям Аскольдова проясняет содержательные особенности теории Лосского и сущность трансформаций, произведенных в абсолютном идеал-реализме Франка.