2025 Том 44. №3

Обращаясь к размышлениям Канта о химии как науке, а также к его определению науки как таковой, данная статья переосмысливает кантовское наследие в контексте истории химии. Кантовская «Всеобщая естественная история и теория неба» рассматривается через призму современных аксиоматических систем с опорой на работу астрофизика Рудольфа Курта (1956) и ницшеанское понимание логики и причинности (Ницше ссылается на теорию Канта в своем подробном разборе досократовской космологии Анаксагора). Наряду с размышлениями об алхимии внимание уделяется истории и историографии химии, а также современным исследованиям в области философии химии. Поскольку основы химии по своей сути не являются математическими, она, согласно Канту, не может в полной мере удовлетворять критериям «науки». Аналогичное рассуждение применимо и к алхимии (или спагирии), которая также не признается наукой. Герменевтический подход к истории и философии науки представляется плодотворным как для понимания кантовского представления о химии как науке, так и для анализа его обращения к спагирическому «искусству» Шталя, а также к приводимому им примеру изменчивых свойств сульфида ртути — киновари (HgS). Одно из ключевых свойств киновари, значимое в данном контексте, — изменение цвета вещества (переход от красного к черному) в зависимости от освещения. Такая изменчивость служит метафорой метаморфоза, ставящей под вопрос универсальность химических принципов. Философия Канта вкупе с его критикой химии создает предпосылки для дальнейшего изучения понятий, восходящих к алхимической традиции.

Статья посвящена попыткам многих либертарианских философов обосновать принцип самопринадлежности с помощью второй формулировки категорического императива. Сначала в статье реконструируется сам принцип самопринадлежности, согласно которому каждый человек обладает естественным правом собственности на свое тело и личность. Существует множество версий этого принципа, которые признают разные наборы таких имущественных прав, но общая черта всех формулировок — их радикальный антипатернализм и, как следствие, признание допустимости саморазрушительного поведения. Затем реконструируются и анализируются два кантианских аргумента в защиту самопринадлежности. Согласно первому, люди обладают внутренней ценностью, а потому никогда не должны использоваться просто как инструменты для чужих целей, что запрещает владение другими людьми. Согласно второму, людям необходимо владеть своим телом и личностью для реализации личной и моральной автономии, которые нужны для исполнения морального закона. После этого описываются два способа, которыми самопринадлежность может сочетаться с различными теориями тождества личности: интернализм и экстернализм. Интернализм предполагает, что тело либо тождественно личности, либо является ее частью. Экстернализм предполагает, что тело является чем-то внешним по отношению к личности, которая представляет собой нефизическую ментальную субстанцию. Эти два подхода сталкивают кантианских либертарианцев с дилеммой. Если они принимают интернализм, то самопринадлежность несовместима с категорическим императивом, потому что предполагает самоинструментализацию. Но поскольку все люди обладают равной ценностью, инструментализация самого себя так же недопустима, как инструментализация других людей. Если же кантианские либертарианцы принимают экстернализм, то самопринадлежность просто не следует из категорического императива, потому что нарушение прав собственности на внешние ресурсы не является инструментализацией их собственника само по себе. Таким образом, категорический императив и самопринадлежность несовместимы.

В процессе работы с архивными материалами Густава Густавовича Шпета одним из авторов настоящей статьи были найдены тетради в черных обложках, в которых он в разное время вел записи (от самонаблюдения до предварительных формулировок мыслей, вошедших впоследствии в том или ином в виде в опубликованные или подготавливаемые к публикации труды). В одной из таких тетрадей оказался «Дневник 1913 года», где содержатся очень краткие, написанные торопливым почерком заметки периода непосредственного общения Шпета с Эдмундом Гуссерлем, Львом Шестовым, Натальей Гучковой и др. Понимание смысла этой скорописи требует герменевтической реконструкции, включающей хронологическое сопоставление записей «Дневника 1913 года» с другими архивными материалами (Шпета и его собеседников), а также опубликованными в те годы произведениями Шпета и Гуссерля. Статья представляет результат герменевтической реконструкции одной записи, где приводится тема разговора — о Канте и феноменологии, — состоявшегося между Шпетом и Гуссерлем 30 (17) июня 1913 г. Авторы последовательно раскрывают возможные содержательные тематические пласты их интеллектуальной беседы, акцентируя внимание на «кантовской дилемме», «теории отражения», «психологизме», «чистом “я”», «действительности» и «опыте». При этом каждая проблема включает, так или иначе, их оценку кантовского пути в философии (особенно в теории познания). В качестве актуального современного контекста выступает философия и методология науки, поскольку «разговор» Шпета и Гуссерля позволяет сегодня переосмыслить такие важные проблемы этой области знания, как «человекоразмерность», «историзм» и преемственность.