2020 Выпуск №2

Эксклавное положение Калининградской области является фунда­ментальным геополитическим фактором ее социально-экономического и социокультурного развития. С точки зрения международного позици­онирования региона эксклавность — одновременно и вызов, и ресурс. Ру­ководствуясь принципами факторного анализа и используя метод глав­ных компонент, автор выдвигает несколько тезисов относительно воз­можностей и ограничений эксклавности в решении проблем междуна­родного позиционирования региона. Экономическая зависимость Кали­нинградской области от вектора политики федерального правитель­ства внутри и вне страны делает регион «хрупким» с точки зрения формирования и продвижения его социокультурного образа. В статье на примере трендов развития обрабатывающей промышленности региона показана жесткая зависимость от внешнеэкономических решений феде­ральных властей. Повышенная потенциальная конфликтогенность во­круг российского эксклава на Балтике замедляет конвергенцию регио­нальных интересов в социально-экономической сфере с интересами стран-соседей. Компенсатором такого положения должна выступать интенсификация связей с другими регионами Российской Федерации. На практике такая интенсификация носит ограниченный характер, сопряженный с извлечением выгод сотрудничества в кратко- и средне­срочной перспективе. Если проблемы геополитической безопасности Калининградской области гарантированы военным превосходством рос­сийского государства над силами вероятного противника на Балтике, то в вопросах социальной и экономической безопасности сопоставимых гарантий не существует. Здесь, как ни парадоксально, открываются возможности возрастания когерентности узких, сугубо периферийных интересов российского эксклава и регионов стран-соседей, прежде всего Литвы и Польши.

Представлены результаты социологического исследования мобиль­ности и миграционных установок реформенного поколения и поколения миллениалов Калининградской области. В связи с этим уделено внима­ние различным подходам, сформировавшимся в процессе разработки концепции поколений. Определены возрастные группы, составляющие реформенное поколение и поколение миллениалов. Выявлены особенно­сти обозначенных поколений. Авторы статьи предприняли попытку совместить метод когортного анализа с концепцией поколений. Значи­тельное количество респондентов оказались на территории области в результате миграций, поэтому им задавались вопросы о причинах пере­езда, а также было предложено сравнить уровень жизни в Калининград­ской области с другими регионами России и соседними странами. Были определены наиболее значимые для двух выделенных поколений факторы притяжения на территорию области. Одновременно задавались вопро­сы о факторах выезда из Калининградской области. Ответы продемон­стрировали разные приоритеты в зависимости от возраста и пола участников опроса. В итоге проведенного исследования авторы вышли на проблему неоднородности состава как реформенного поколения, так и поколения миллениалов. Поэтому в статье обращается внимание, с одной стороны, на научную значимость, с другой — на дискуссионность концепции поколений.

Исследование посвящено эмпирической проверке модели «группа / ре­шетка» применительно к актуальной проблеме восприятия экологиче­ских рисков локальным сообществом (на примере разработки месторож­дения калийных солей в пос. Нивенское Калининградской области). Про­ве­ряется, насколько структура теоретически прогнозируемых куль­тур­ных типов (иерархисты, эгалитаристы, индивидуалисты, фатали­сты) воспроизводится в структуре культурных предпочтений локаль­ных со­обществ. Анализируются и тестируются несколько шкал, обос­новыва­ется применение двух из них для измерения различных парамет­ров. По­казано применение оригинальной методики для оценки устойчи­вости культурных типов в условиях интенсивной коммуникации, сде­лан статистически обоснованный вывод об устойчивости культур­ных установок респондентов. При помощи факторного анализа сравни­вает­ся структура эмпирически наблюдаемых взаимосвязей между раз­лич­ными утверждениями, составляющими целостные культурные ти­пы. Выделено пять факторов, три из которых в целом соответствуют по своим наборам переменных теоретически сконструированным куль­тур­ным типам — «иерархистскому», «эгалитаристскому» и «индиви­ду­а­листскому», один смешанный «патерналистский» фактор (демон­ст­рирующий черты иерархического и эгалитаристского типа) и один ме­нее выраженный «антиэтатистский» фактор, демонстрирующий чер­ты индивидуалистского типа, однако не задающий четкого группо­вого этоса.