2020 Выпуск №2

Рассмотрено влияние санкционного фактора на законодательную базу, регулирующую ведение совместной хозяйственной деятельности по освоению Арктики силами Российской Федерации и Европейского со­юза. Проводится анализ основополагающих документов, посредством которых реализуются совместные проекты с Евросоюзом. Цель работы состоит в анализе изменений нормативной базы ведения совместной деятельности в Арктике со стороны России и ЕС, а также выявлении соответствующих ограничений. По итогам исследования сделан вывод о ми­нимальном влиянии санкционного фактора, поскольку основные огра­ничения накладываются на сферу шельфовой нефтедобычи, которая
из-за своей дороговизны пока не может эффективно развиваться. В ос­тальных направлениях деятельности рассмотренные меры не прино­сят серьезного ущерба, позволяя развивать совместные проекты почти на докризисном уровне. По мнению автора, влияние санкционного фак­тора слишком преувеличено, а возможности для дальнейшей совмест­ной дея­тельности России и ЕС сохраняются и на современном этапе.

Раскрыты понятие и значение нотариата в удостоверении сделок. Рассмотрены следующие проблемные вопросы: сделки как институт гражданского права и гражданского процесса, электронные сделки, роль нотариата в цифровом пространстве при удостоверении сделок. Осо­бое внимание уделено проблематике сделок, требующих обязательного нотариального удостоверения, а также сделок с недвижимостью. Иссле­дуются общие правила нотариального удостоверения сделок, их особен­ности, проблематика взаимодействия суда и нотариата по вопросу удостоверения сделок. Проанализированы базовые положения Основ за­конодательства РФ о нотариате, Гражданского кодекса РФ, Граждан­ского процессуального кодекса РФ, внесены некоторые предложения по совершенствованию законодательства.
Автор приходит к выводу, что нотариальное удостоверение сделок занимает ведущее место среди других нотариальных действий; особого исследования требуют проблема удостоверения сделок по отчуждению объектов недвижимого имущества с предложением их обязательного но­тариального удостоверения, необходимость активного использования электронного нотариата при удостоверении сделок, а также практика широкого применения цифровых сделок.

Проблематика регионального развития предполагает исследование драйверов роста с учетом конкурентной, инновационной и открытой среды. В данных условиях в качестве таковых рассматриваются кла­стерные формы интеграции как центры экономического и инновацион­ного регионального развития. В статье исследуется специализирован­ный АПК, складывающийся на межрегиональном уровне на побережье Азовского и Черного морей — в Краснодарском крае и Ростовской обла­сти. Цель работы — анализ структуры акторов, предпосылок и тра­ектории процесса кластерогенеза, факторов его акселерации и тормо­жения. Гипотезой исследования стал тезис о сравнительной эффек­тивности кластерных форм для развития АПК двух исследуемых реги­онов в условиях глобальной конкуренции. Основываясь на методологиче­ских подходах классических исследований по кластерной проблематике и эмпирическом материале как общероссийской и региональной стати­стики, так и данных компаний реального сектора, действующих в ис­следуемых регионах, авторы сформировали бикомпонентную модель кластерного развития АПК (включая «достройку» базовых сфер АПК и собственно кластерные форматы развития). Установлено, что сегодня инновационные векторы развития комплекса часто соотносятся с крупными агрохолдингами, которые также выступают заказчиками НИОКР в отрасли. Выявлено отсутствие (несмотря на наличие фор­мальных стратегий регионального и кластерного развития) консенсуса относительно взаимодействия в отрасли и стратегии ее развития. Установлено наличие рисков для кластерного компонента развития в сфере регулирования. Обозначены актуальные векторы развития этого процесса. Полученные результаты могут использоваться при выработ­ке механизмов региональной экономической политики в сфере кластери­зации в АПК.

В условиях, когда знания становятся первостепенным ресурсом, а эффективное управление их созданием, использованием, трансфером и накапливанием — важнейшей управленческой функцией, большую ак­туальность приобретают оценка и мониторинг способности террито­риальных инновационных систем к генерации нового научного знания. Если коммерциализация знаний в территориальном разрезе в первую очередь рассматривается на уровне региона в рамках производственного процесса, то генерацию знаний целесообразнее изучать на уровне городов как важнейших урбанизированных научных центров региона. В рамках данного исследования ставилась задача оценить территориальное рас­пределение городов России по способности генерации нового научного знания с последующей разработкой рекомендаций по управлению их территориальным капиталом как основой конкурентоспособности. Для России решение указанной проблемы наиболее актуально ввиду большого разнообразия городов и невозможности и даже опасности применения унифицированных подходов к их развитию. Большая территориальная протяженность страны, удаленность отдельных городов друг от друга, их неоднородность по размеру, уровню развития, знаниевой специализа­ции делает важным управление разнообразием и диверсификацией зна­ний. В исследовании использован наукометрический подход для оценки генерации знания на основе анализа данных публикационной активно­сти за 2013—2017 гг. по международной реферативной базе данных научного цитирования Скопус. В выборку исследования вошло 440 горо­дов, имевших хотя бы 1 публикацию. Разработана типология городов России с выделением трех типов и отдельных подтипов, учитывающих их специфику. Для первого типа городов («выше среднего») отмечены высокие показатели научной продуктивности. При этом, если для пер­вого подтипа они дополнены высокими показателями научной связно­сти, цитируемости и качества публикаций, то для второго подтипа эти показатели существенно ниже. Второй тип городов — «средние» или «переходные», научные коллективы которых имеют значительный публикационный опыт. Однако недостаточный средний уровень цити­рования и практически полное отсутствие публикаций в высокорей­тинговых журналах из Топ-10 % не позволяют отнести их к ведущим национальным научным центрам первой группы. Третий тип («ниже среднего») с наиболее низкими значениями всех показателей был разде­лен на три подтипа: к первому отнесены города, научные группы кото­рых публикуют небольшое количество статей с высоким уровнем ци­тирования и в журналах Топ-10 %; ко второму — города, имеющие при небольшом уровне научной продуктивности научные связи на нацио­нальном и международном уровне; к третьему — города-«молчуны», не проявившие себя ни по одному показателю.

Анализируется процесс демобилизации офицерского состава Во­оруженных сил СССР после окончания Великой Отечественной войны. Для сокращения численности Вооруженных сил в 1945—1948 гг. было проведено шесть очередей демобилизации и уволено более 1,3 млн офице­ров. Предполагалось оставить в составе армии наиболее ценных по мо­ральным и профессиональным качествам офицеров, не имевших ограни­чений по здоровью и возрасту. Всем демобилизованным выдавалось де­нежное вознаграждение, необходимые документы; бытовое обеспечение при передвижении осуществлялось за счет государства. Между тем беспрецедентность и масштабность демобилизации привели к пробле­мам в социализации возвратившихся фронтовиков. Опираясь на архив­ные документы и устные источники, автор изучает влияние воен­но­го прошлого демобилизованных на трудоустройство, отношение к уче­бе, государству, создание образа желаемого будущего. Показано, что в плане трудоустройства возвратившиеся офицеры находились в выгод­ном по­ложении, поскольку целенаправленно назначались на руководящие долж­ности в партийные и хозяйственные органы; молодые офицеры, ушед­шие на фронт по мобилизации из учебных заведений, вернулись в вузы и тех­никумы. Подчеркивается трудная судьба уволенных по ране­нию и ин­валидности, многие из которых нищенствовали. Возвращение с фрон­та большого количества людей, страдающих психическими рас­строй­ст­вами, сильно ухудшило криминогенную обстановку в стране. На осно­ве изученных материалов сделаны выводы о том, что разоренное войной государство было просто не в состоянии одномоментно соци­ально обес­печить и трудоустроить большое количество демобилизо­ванных. С те­че­нием времени значительная часть демобилизованных смогла адап­ти­ро­ваться к условиям мирной жизни.

Число федеративных государств в современном мире крайне неве­лико. Федеративная Республика Германия является наиболее крупной и известной федерацией Европы. Однако немецкая демократия и немец­кий федерализм часто воспринимаются как политические ценности, навязанные извне в результате поражения страны во Второй мировой войне. Такой подход нуждается в пересмотре. Хотя Германия не облада­ла столь глубокими традициями парламентаризма, как Франция или Великобритания, или федерализма, как Соединенные Штаты Америки, немецкая история не была лишена определенных предпосылок как демо­кратии, так и федерализма. Разумеется, государственно-территори­альное устройство кайзеровской Германии существенным образом от­личалось от США и имело свою специфику. В настоящей статье осве­щены исторические предпосылки немецкого федерализма, сложившиеся в конце XIX в. в ходе образования Северо-германского союза и Германской империи в 1871 г.

Рассмотрен процесс создания дореволюционных отечествен­ных научных школ, специализирующихся на исследовании истории Велико­го княжества Литовского. В XVIII — первой половине XIX в. история Литвы воспринималась российскими учеными как «чужая» и не вызыва­ла большого интереса. Ситуация изменилась после Январского восста­ния (1863—1864 гг.): внимание политиков к литовской истории пред­оп­ределило формирование дореволюционных литуанистических науч­ных центров в университетах Киева, Москвы и Санкт-Петербурга. Бла­годаря стараниям таких историков, как Н. Д. Иванишев, М. Ф. Вла­ди­мирский-Буданов, Ф. И. Леонтович, В. Б. Антонович, К. Н. Бестужев-Рю­мин и др., литовская история стала самостоятельным исследова­тель­ским направлением, органично вписанным в контекст дореволюци­онной оте­чественной историографии. Венцом развития изучения ли­товской ис­тории становится творчество М. К. Любавского и А. Е. Преснякова, мно­гие выводы которых не устарели по настоящее время.

Эксклавное положение Калининградской области является фунда­ментальным геополитическим фактором ее социально-экономического и социокультурного развития. С точки зрения международного позици­онирования региона эксклавность — одновременно и вызов, и ресурс. Ру­ководствуясь принципами факторного анализа и используя метод глав­ных компонент, автор выдвигает несколько тезисов относительно воз­можностей и ограничений эксклавности в решении проблем междуна­родного позиционирования региона. Экономическая зависимость Кали­нинградской области от вектора политики федерального правитель­ства внутри и вне страны делает регион «хрупким» с точки зрения формирования и продвижения его социокультурного образа. В статье на примере трендов развития обрабатывающей промышленности региона показана жесткая зависимость от внешнеэкономических решений феде­ральных властей. Повышенная потенциальная конфликтогенность во­круг российского эксклава на Балтике замедляет конвергенцию регио­нальных интересов в социально-экономической сфере с интересами стран-соседей. Компенсатором такого положения должна выступать интенсификация связей с другими регионами Российской Федерации. На практике такая интенсификация носит ограниченный характер, сопряженный с извлечением выгод сотрудничества в кратко- и средне­срочной перспективе. Если проблемы геополитической безопасности Калининградской области гарантированы военным превосходством рос­сийского государства над силами вероятного противника на Балтике, то в вопросах социальной и экономической безопасности сопоставимых гарантий не существует. Здесь, как ни парадоксально, открываются возможности возрастания когерентности узких, сугубо периферийных интересов российского эксклава и регионов стран-соседей, прежде всего Литвы и Польши.

Представлены результаты социологического исследования мобиль­ности и миграционных установок реформенного поколения и поколения миллениалов Калининградской области. В связи с этим уделено внима­ние различным подходам, сформировавшимся в процессе разработки концепции поколений. Определены возрастные группы, составляющие реформенное поколение и поколение миллениалов. Выявлены особенно­сти обозначенных поколений. Авторы статьи предприняли попытку совместить метод когортного анализа с концепцией поколений. Значи­тельное количество респондентов оказались на территории области в результате миграций, поэтому им задавались вопросы о причинах пере­езда, а также было предложено сравнить уровень жизни в Калининград­ской области с другими регионами России и соседними странами. Были определены наиболее значимые для двух выделенных поколений факторы притяжения на территорию области. Одновременно задавались вопро­сы о факторах выезда из Калининградской области. Ответы продемон­стрировали разные приоритеты в зависимости от возраста и пола участников опроса. В итоге проведенного исследования авторы вышли на проблему неоднородности состава как реформенного поколения, так и поколения миллениалов. Поэтому в статье обращается внимание, с одной стороны, на научную значимость, с другой — на дискуссионность концепции поколений.

Исследование посвящено эмпирической проверке модели «группа / ре­шетка» применительно к актуальной проблеме восприятия экологиче­ских рисков локальным сообществом (на примере разработки месторож­дения калийных солей в пос. Нивенское Калининградской области). Про­ве­ряется, насколько структура теоретически прогнозируемых куль­тур­ных типов (иерархисты, эгалитаристы, индивидуалисты, фатали­сты) воспроизводится в структуре культурных предпочтений локаль­ных со­обществ. Анализируются и тестируются несколько шкал, обос­новыва­ется применение двух из них для измерения различных парамет­ров. По­казано применение оригинальной методики для оценки устойчи­вости культурных типов в условиях интенсивной коммуникации, сде­лан статистически обоснованный вывод об устойчивости культур­ных установок респондентов. При помощи факторного анализа сравни­вает­ся структура эмпирически наблюдаемых взаимосвязей между раз­лич­ными утверждениями, составляющими целостные культурные ти­пы. Выделено пять факторов, три из которых в целом соответствуют по своим наборам переменных теоретически сконструированным куль­тур­ным типам — «иерархистскому», «эгалитаристскому» и «индиви­ду­а­листскому», один смешанный «патерналистский» фактор (демон­ст­рирующий черты иерархического и эгалитаристского типа) и один ме­нее выраженный «антиэтатистский» фактор, демонстрирующий чер­ты индивидуалистского типа, однако не задающий четкого группо­вого этоса.