Текущий выпуск

Строится семантика верификации и прослеживаются связи слов верификации с установками de re. Предложения верификации имеют уровневую структуру с двумя одноместными операторами VER и ACT: VER (ACT (p)). Оператор VER задает связь с событием верификации, где X доказал p в действительном мире, в то время как ACT делает предложение верифицируемым или фальсифицируемым. Установки de re свя­заны с допущениями о существовании объектов в действительном мире. В онтологии Д. Дэвидсона события рассматриваются как индивиды, локализованные в простран­стве и времени, поэтому предложения VER (ACT (p)), утверждающие существование событий верификации в действительном мире, классифицируются как de re, а слова VER типа англ. indeed, really, рус. действительно, на самом деле могут рассмат­риваться как модальности de re, передающие значение эпистемической необходимо­сти. Имеется второй класс дискурсивных слов типа англ. certainly, naturally, рус. ра­зу­меется, естественно, выражающих оператор AFF, который сигнализирует о том, что ожидания говорящего подтвердились. Слова данных классов имеют разные свойст­ва: уверенность в p не подразумевает верификации de re, а слова VER не припи­сы­вают состояния уверенности носителю установки. AFF может иметь более широ­кую сферу действия, чем VER, конфигурация AFF (VER (ACT (p))) разрешена, но VER не может иметь более широкую сферу действия, чем AFF, конфигурация *VER (AFF(ACT (p))) запрещена. Предложенный анализ объясняет два наблюдения над языко­вым материа­лом: 1) VER всегда маркируется внешне просодией или сегментными средствами; 2) контр­фактические предложения требуют верифицируемых компо­нентов в протаси­се. Это ограничение дает повод считать, что контрфактические миры в перспек­тиве естественного языка рассматриваются как действительные и могут включать собы­тия верификации.

Отцы Церкви, церковные авторы и богословы в своих трудах, посвященных тол­кованию Св. Писания, всегда обращались к проблеме толкования аллегорий божествен­ного откровения и / или боговдохновенного повествования таинств божественной премудрости. В поисках понимания и интерпретации повествуемого в Писании они находили основополагающие закономерности, а также формулировали общие правила и обучающие истолкованию методы, разрабатывали целостные концепции толкова­ния Св. Писания. В практике и культурном наследии устной и / или письменной язы­ковой деятельности проблема сказывания истины посредством прямого или аллегори­ческого смысла языкового выражения универсальна; она относится к самой сакральной сфере. Св. Августин следуя своей путеводной идее и принятому обязательству — разработки теории и практики понимания и истолкования аллегорий Св. Писания, размышляет над семью правилами толкования Тикония Африканского. Он переосмыс­ливает семь правил Тикония, предлагая новую уточненную реинтерпретацию их зна­чений и применений к аллегориям Св. Писания, в таком качестве включая их в свою герменевтическую концепцию.

Статья посвящена проблемам функционирования редкой и уникальной лексики в тексте древнейшей русской рукописи Лествицы Иоанна Синайского, созданной в сере­дине XII века. Цель исследования — введение в научный оборот новых материалов для исторической лексикологии и исторической лексикографии на основе метода лингво­текстологического анализа. В результате сопоставления лексического состава руко­писи с данными словарей старославянского языка и исторических словарей русского языка выявлена 391 лексема, до сих пор не зафиксированная в исторической лексико­графии. Лексический состав рукописи был сопоставлен с лексическими составами других рукописей преславского перевода XIII—XIV веков, в результате чего были установлены лексемы, общие для всех рукописных источников (226), замененные дру­гими лексемами в южнославянских редакциях (84), замененные другими лексемами в восточнославянских редакциях (55) и маркирующие только древнейшую рукопись (26). Примеры словоупотреблений всех названных групп приведены в форме словарных статей, включающих в свой состав формулировки значений, расширенный контекст, указания на возможные писцовые ошибки, случаи лексического варьирования. Выявлены византийские параллели древнерусских лексем. Отмечены случаи лексической омони­мии. Акцентировано внимание на необходимости учитывать при лексическом анализе древнерусского текста факторы экстралингвистического характера — рукописную традицию памятника и обстоятельства создания кодекса. Продемонстрирована важ­ность лексического анализа древних славянских текстов различной временнóй и про­странственной локализации для развития нового научного направления, связанного с изучением феномена средневековой «коллективной церковной памяти».

Потенциально неисчерпаемый семантический потенциал слова во всем богатстве его узуальных значений и индивидуально-авторских смыслов, который демонстрирует литературно-художественный дискурс, уже неоднократно становился предметом филологического анализа. Одним из таких поликодовых знаков с широкой семантиче­ской палитрой и интересной синтагматикой является слово оргáн. В статье пред­ставлен анализ прямых и переносных употреблений, образных трансформаций лексе­мы оргáн в русской словесности на протяжении около полутора веков ее развития: главным материалом, выбранным для лингвопоэтического анализа, являются фикси­руемые в Национальном корпусе русского языка художественные контексты, содержа­щие лексему оргáн и относящиеся к периоду 1700-х годов — первых десятилетий ХХ ве­ка. Цель анализа — выявление тенденций образно-символического использования и индивидуально-авторского переосмысления слова оргáн поэтами сменявших посте­пенно друг друга разных литературных стилей (барокко, классицизма, сентимента­лизма, романтизма) в аспекте освоения заимствованного грецизма лирикой и русской культурой в целом.

Проведенный анализ позволяет прийти к следующим выводам: 1) в поэзии эпохи барокко, классицизма, сентиментализма и романтизма лексема оргáн редко использу­ется в прямом значении ‘музыкальный инструмент’ (в основном в переводах, перело­жениях); в поэзии ХХ века, напротив, уже отчетливо преобладает использование слова в значении ‘духовой клавишный инструмент’, в том числе в составе сравнений, а также появляются олицетворяющие переносы («орган-человек»); 2) образно-символи­ческие смыслы (например, в случае возникновения метафорических переименований типа оргáн души или оргáн сердца) в поэзии приобретают особую активность в пери­од Золотого века, когда тропеические контексты оказываются преобладающими и де­монстрируют широчайшие синтагматические и функциональные возможности лек­семы оргáн, обогащая словарную семантику разнообразными «приращениями» смысла и трансформируя узуальную валентность; 3) частотность использования лексемы оргáн в русской поэзии достаточно тесно коррелируется с процессами освое­ния в Рос­сии западноевропейской органной музыки, особенно активного в эпохи барок­ко, роман­тизма и Серебряного века; почерпнутые из Псалтыри смыслы, ставшие «своими» в православной традиции, в семиосфере русской культуры адаптируются и тесно пере­плетаются с «чужими», обусловленными топиками, свойственными запад­ноевропей­скому церковному и светскому обиходу.

Статья посвящена сопоставительному исследованию ксенопоказателей — праг­ма­тических маркеров чужой речи — в современных славянских языках. Эти единицы играют важную роль в организации дискурса, поскольку отражают метакоммуника­тивную рефлексию говорящего и способы репрезентации «чужого голоса» в высказыва­нии. Несмотря на активное изучение отдельных ксенопоказателей в национальных языках, их типологическое описание в межславянской перспективе до настоящего вре­мени остается фрагментарным. Цель исследования заключается в выявлении и си­стематизации лексических ксенопоказателей в основных славянских языках, а также в установлении их функциональных и семантико-прагматических соответствий. Ме­тодологической основой работы является корпусно-дискурсивный анализ, сочетающий количественное сопоставление данных параллельных и монолингвальных корпусов с качественной интерпретацией дискурсивных контекстов. Особое внимание уделяется переводным художественным текстам как репрезентативному материалу для межъ­языкового сопоставления.

В результате исследования показано, что лексические ксенопоказатели присут­ствуют во всех рассмотренных славянских языках, включая те, где категория эвиден­циальности преимущественно выражается грамматически. Установлены типологи­ческие сходства и различия в происхождении, частотности и прагматических функ­циях маркеров, а также выявлена высокая вариативность их переводческих соответ­ствий. Полученные данные уточняют представления о соотношении эвиденциально­сти, цитативности и эпистемической модальности в дискурсе и вносят вклад в раз­витие корпусной прагматики и кросс-лингвистических исследований.

Статья посвящена исследованию прагматических смыслов процедурных мета­коммуникативных комментариев в современном русском языке и методам их объек­тивной экспликации в лингвистическом описании. В фокусе внимания находятся кон­струкции «иначе говоря», «проще говоря» и «другими словами», функционирующие как маркеры повторной номинации и переформулирования внутри высказывания. Актуальность исследования обусловлена тем, что в большинстве лингвистических работ интерпретация прагматической функции подобных единиц опирается пре­имущественно на интуицию исследователя, что делает полученные выводы в значи­тельной степени субъективными. Реализован экспериментальный подход, позволяю­щий сопоставить лингвистическую интерпретацию с восприятием носителей языка. Эксперимент проводился с использованием данных Национального корпуса русского языка. Участникам предлагалось оценить приемлемость высказываний с тремя мета­коммуникативными комментариями и возможность их взаимной замены в конкрет­ных контекстах, а также определить функции, которые эти комментарии выполня­ют в высказывании. Результаты эксперимента показывают, что рассматриваемые метакоммуникативные конструкции не воспринимаются носителями языка как пол­ностью эквивалентные и обладают различной степенью контекстной допустимости. Полученные данные позволяют сделать вывод о том, что метакоммуникативный комментарий «иначе говоря» семантически и прагматически ближе к конструкции «другими словами», тогда как «проще говоря» обладает более узкой семантикой и бо­лее определенным прагматическим значением. Кроме того, выявлена вариативность функциональной интерпретации метакоммуникативных комментариев, что под­тверждает сложный и контекстно обусловленный характер их прагматического зна­чения. Полученные данные демонстрируют необходимость привлечения эксперимен­тальных методов при описании метакоммуникации и уточняют представления о функциональной дифференциации процедурных метакоммуникативных средств.

Сводный «Словарь языка русской поэзии XX века» основан на корпусе текстов де­сяти крупнейших поэтов Серебряного века — от Иннокентия Анненского до Марины Цветаевой. Словарь сочетает в себе черты полного конкорданса и дифференциального толкового словаря. Его отличительной чертой является исчерпывающая полнота словника: в качестве заголовочных слов выступают все единицы, в том числе неполно­значная лексика.

Внимание современных исследователей привлекает функционирование в поэтиче­ском языке дискурсивных единиц. В статье рассмотрена одна из таких единиц — час­тица хоть, описанная в словарной статье ХОТЬ названного словаря. В толковых и спе­циальных словарях, научной литературе хоть квалифицируется как частица, омо­нимичная союзу хоть / хотя. В поэтическом словаре хоть (хотя) как союз и частица в разных значениях не расчленяются на омонимы и даются в рамках одной словарной статьи (с вариантами). Этот ряд единиц находится в окружении словарного гнезда, об­разованного глаголом хотеть, причем этимологическая близость хоть / хотя с этим гнездом подчеркивается и наличием омонимичной формы деепричастия хотя.

Последовательный анализ словарных примеров с усилительной / выделительной частицей хоть позволил выявить специфику ее поэтического употребления. Эта спе­цифика проявляется в повышенной частотности отдельных сочетаний и конструк­ций с данным словом, его повторяемости в контекстах, включенности в речь автора и в речь персонажа, участии в формировании умеренно сниженной стилистической ок­раски поэтических строк и т. д.

Статья посвящена анализу маркера причинно-следственной связи следовательно в поэтическом и судебном дискурсах. Актуальность исследования обусловлена недо­статочной изученностью прагматического потенциала дискурсивных маркеров в ин­ституциональных и художественных типах коммуникации. Цель работы заключает­ся в выявлении различий в функционировании этих маркеров в дискурсах с противо­по­ложными коммуникативными установками — лингвокреативной и нормативно-ре­гу­лятивной. Материал исследования включает корпусы поэтических и судебных текстов. Методология основана на корпусно-дискурсивном и прагматическом анализе с привлечением теории речевых актов. В поэтическом дискурсе причинно-следст­венные маркеры могут утрачивать функцию логического вывода и переосмыс­ливаться как средства метаязыковой рефлексии и нарушения логико-синтаксических связей. В су­дебном дискурсе, напротив, данные маркеры включаются в устойчивые формулы и реа­лизуют декларативную иллокутивную функцию, фиксируя институ­ционально значимое решение и создавая эффект логической неизбежности. Сделаны выводы о дис­курсивно обусловленной асимметрии прагматических эффектов причинно-следст­венных маркеров, что позволяет выявить их лингвокреативный потенциал в поэзии и манипулятивно-регулятивную функцию в судебной коммуникации.

Освещены прагмасемантические механизмы дискурсной реализации имплицит­ной оценочности устойчивых выражений русского языка. Цель исследования заключа­ется в выявлении неявной, наведенной ближайшим и дальнейшим контекстным окру­жением позитивной или негативной оценочности фразеологизмов, для которых в сло­варях наличие оценочных коннотаций не отмечено. В центре исследования находится идиома «из ряда вон выходящий» и ее стяженный вариант «из ряда вон». Непосред­ственная процедура исследования основана на авторской методике контенсивного и квантитативного корпусно-дискурсивного анализа. Материалом исследования явля­ются лексикографические толкования выражений в основных толковых и фразеологи­ческих словарях русского языка, а также контексты их употреблений, извлеченные методом сплошной выборки из основного корпуса в составе Национального корпуса русского языка. Квантитативный анализ осуществляется по первым 100 вхождениям в корпус тестируемых выражений. Исходная семантика идиомы заключается в пред­ставлении об исключительных качествах, свойствах, признаках кого-либо / чего-либо. Проведенный на предварительном этапе исследования анализ лексикографических толкований для указанных выражений показал, что ни в зоне толкования, ни в зоне стилистических помет, ни в области импликаций из компонентов толкования нет информации о наличии какой-либо оценочности; имеет место только общее указание на экспрессию и на стилистическое ограничение (принадлежность к разговорной речи). Однако изучение массива корпусных употреблений выявило значительное преоблада­ние контекстов с негативно-оценочной тональностью. Иначе говоря, в речевых прак­тиках носителей русского языка выражение «из ряда вон (выходящий)» не принято употреблять для характеристики кого-либо / чего-либо подлинно ценного, исключи­тельно положительного, особенно в духовном или нравственном плане. Сделан вывод о возможной национально-культурной обусловленности «дрейфа» фразеологизма «из ряда вон (выходящий)» в направлении имплицитной отрицательной оценочности.

В ходе разговора встречаются длительные монологические пассажи. Исследование направлено на поиск речевых и жестовых средств, с помощью которых говорящие сигнализируют о намерении продолжить монолог или, напротив, о приближении к концу монолога и готовности передать слово собеседникам. Материалом исследования послужил корпус «Русские рассказы и разговоры о грушах» (RUPEX), снабженный подробной мультиканальной разметкой. Каждая входящая в корпус запись содержит монологический этап рассказа, за которым следует этап интерактивного обсуждения. Такое устройство корпуса удобно для нашей исследовательской задачи. Опираясь на эпизодическую структуру рассказов, понятия элементарной дискурсивной единицы (ЭДЕ), устного предложения и функциональных типов мануальных жестов, мы по­лучили следующие результаты. Речевым сигналом завершения монологического пасса­жа является уменьшение средней длины устных предложений, то есть пос­ледо­вательностей ЭДЕ, образующих единый просодический комплекс. Во всех изучен­ных записях корпуса говорящие завершают рассказы серией предложений, состоящих из 1—2 ЭДЕ. Кроме того, бо́льшая часть рассказчиков также использует обратную стратегию: они увеличивают длину предложений в интервале, непосредственно пред­шествующем заключительному. Что касается жестовых сигналов завершения моноло­га, было обнаружено, что в финальном эпизоде по сравнению с нефинальными эпизода­ми уменьшается доля изобразительных жестов, иллюстрирующих описываемые со­бытия, и возрастает доля прагматических жестов и битов, связанных с выражением позиции говорящего и структуры дискурса. Указанные изменения в речи и жестах могут быть интерпретированы собеседниками как признаки завершения монолога и перспектива скорого перехода права говорить от текущего рассказчика к другому участнику разговора.

Представлен обзор состоявшейся в Балтийском федеральном университете им. И. Кан­та 29—30 сентября 2025 года первой международной научной конференции «Ваулинские чтения. Модальность: язык и текст в коммуникативном простран­ст­ве». Конференция была посвящена памяти профессора Светланы Сергеевны Ваули­ной (1945—2024), многие годы работавшей в БФУ им. И. Канта. Рассмотрены основ­ные идеи и ключевые положения докладов пленарных и секционных заседаний.