2026 Том 18 №2

Строится семантика верификации и прослеживаются связи слов верификации с установками de re. Предложения верификации имеют уровневую структуру с двумя одноместными операторами VER и ACT: VER (ACT (p)). Оператор VER задает связь с событием верификации, где X доказал p в действительном мире, в то время как ACT делает предложение верифицируемым или фальсифицируемым. Установки de re свя­заны с допущениями о существовании объектов в действительном мире. В онтологии Д. Дэвидсона события рассматриваются как индивиды, локализованные в простран­стве и времени, поэтому предложения VER (ACT (p)), утверждающие существование событий верификации в действительном мире, классифицируются как de re, а слова VER типа англ. indeed, really, рус. действительно, на самом деле могут рассмат­риваться как модальности de re, передающие значение эпистемической необходимо­сти. Имеется второй класс дискурсивных слов типа англ. certainly, naturally, рус. ра­зу­меется, естественно, выражающих оператор AFF, который сигнализирует о том, что ожидания говорящего подтвердились. Слова данных классов имеют разные свойст­ва: уверенность в p не подразумевает верификации de re, а слова VER не припи­сы­вают состояния уверенности носителю установки. AFF может иметь более широ­кую сферу действия, чем VER, конфигурация AFF (VER (ACT (p))) разрешена, но VER не может иметь более широкую сферу действия, чем AFF, конфигурация *VER (AFF(ACT (p))) запрещена. Предложенный анализ объясняет два наблюдения над языко­вым материа­лом: 1) VER всегда маркируется внешне просодией или сегментными средствами; 2) контр­фактические предложения требуют верифицируемых компо­нентов в протаси­се. Это ограничение дает повод считать, что контрфактические миры в перспек­тиве естественного языка рассматриваются как действительные и могут включать собы­тия верификации.

Отцы Церкви, церковные авторы и богословы в своих трудах, посвященных тол­кованию Св. Писания, всегда обращались к проблеме толкования аллегорий божествен­ного откровения и / или боговдохновенного повествования таинств божественной премудрости. В поисках понимания и интерпретации повествуемого в Писании они находили основополагающие закономерности, а также формулировали общие правила и обучающие истолкованию методы, разрабатывали целостные концепции толкова­ния Св. Писания. В практике и культурном наследии устной и / или письменной язы­ковой деятельности проблема сказывания истины посредством прямого или аллегори­ческого смысла языкового выражения универсальна; она относится к самой сакральной сфере. Св. Августин следуя своей путеводной идее и принятому обязательству — разработки теории и практики понимания и истолкования аллегорий Св. Писания, размышляет над семью правилами толкования Тикония Африканского. Он переосмыс­ливает семь правил Тикония, предлагая новую уточненную реинтерпретацию их зна­чений и применений к аллегориям Св. Писания, в таком качестве включая их в свою герменевтическую концепцию.

Статья посвящена проблемам функционирования редкой и уникальной лексики в тексте древнейшей русской рукописи Лествицы Иоанна Синайского, созданной в сере­дине XII века. Цель исследования — введение в научный оборот новых материалов для исторической лексикологии и исторической лексикографии на основе метода лингво­текстологического анализа. В результате сопоставления лексического состава руко­писи с данными словарей старославянского языка и исторических словарей русского языка выявлена 391 лексема, до сих пор не зафиксированная в исторической лексико­графии. Лексический состав рукописи был сопоставлен с лексическими составами других рукописей преславского перевода XIII—XIV веков, в результате чего были установлены лексемы, общие для всех рукописных источников (226), замененные дру­гими лексемами в южнославянских редакциях (84), замененные другими лексемами в восточнославянских редакциях (55) и маркирующие только древнейшую рукопись (26). Примеры словоупотреблений всех названных групп приведены в форме словарных статей, включающих в свой состав формулировки значений, расширенный контекст, указания на возможные писцовые ошибки, случаи лексического варьирования. Выявлены византийские параллели древнерусских лексем. Отмечены случаи лексической омони­мии. Акцентировано внимание на необходимости учитывать при лексическом анализе древнерусского текста факторы экстралингвистического характера — рукописную традицию памятника и обстоятельства создания кодекса. Продемонстрирована важ­ность лексического анализа древних славянских текстов различной временнóй и про­странственной локализации для развития нового научного направления, связанного с изучением феномена средневековой «коллективной церковной памяти».

Потенциально неисчерпаемый семантический потенциал слова во всем богатстве его узуальных значений и индивидуально-авторских смыслов, который демонстрирует литературно-художественный дискурс, уже неоднократно становился предметом филологического анализа. Одним из таких поликодовых знаков с широкой семантиче­ской палитрой и интересной синтагматикой является слово оргáн. В статье пред­ставлен анализ прямых и переносных употреблений, образных трансформаций лексе­мы оргáн в русской словесности на протяжении около полутора веков ее развития: главным материалом, выбранным для лингвопоэтического анализа, являются фикси­руемые в Национальном корпусе русского языка художественные контексты, содержа­щие лексему оргáн и относящиеся к периоду 1700-х годов — первых десятилетий ХХ ве­ка. Цель анализа — выявление тенденций образно-символического использования и индивидуально-авторского переосмысления слова оргáн поэтами сменявших посте­пенно друг друга разных литературных стилей (барокко, классицизма, сентимента­лизма, романтизма) в аспекте освоения заимствованного грецизма лирикой и русской культурой в целом.

Проведенный анализ позволяет прийти к следующим выводам: 1) в поэзии эпохи барокко, классицизма, сентиментализма и романтизма лексема оргáн редко использу­ется в прямом значении ‘музыкальный инструмент’ (в основном в переводах, перело­жениях); в поэзии ХХ века, напротив, уже отчетливо преобладает использование слова в значении ‘духовой клавишный инструмент’, в том числе в составе сравнений, а также появляются олицетворяющие переносы («орган-человек»); 2) образно-символи­ческие смыслы (например, в случае возникновения метафорических переименований типа оргáн души или оргáн сердца) в поэзии приобретают особую активность в пери­од Золотого века, когда тропеические контексты оказываются преобладающими и де­монстрируют широчайшие синтагматические и функциональные возможности лек­семы оргáн, обогащая словарную семантику разнообразными «приращениями» смысла и трансформируя узуальную валентность; 3) частотность использования лексемы оргáн в русской поэзии достаточно тесно коррелируется с процессами освое­ния в Рос­сии западноевропейской органной музыки, особенно активного в эпохи барок­ко, роман­тизма и Серебряного века; почерпнутые из Псалтыри смыслы, ставшие «своими» в православной традиции, в семиосфере русской культуры адаптируются и тесно пере­плетаются с «чужими», обусловленными топиками, свойственными запад­ноевропей­скому церковному и светскому обиходу.