Формирование нарратива из перформатива в публичных коммуникациях
Аннотация
Нарративы и перформативы со времен британского философа Джона Остина представляют собой противоположные понятия, входящие в объем родового понятия речевой акт. При этом понятия были разделены по признаку присутствия в тексте повествования или побуждения, описания или императива. Перформатив, как и нарратив, создается под давлением различных внешних факторов, связанных с системой публичных коммуникаций, окружающих автора, и множества резонов и доводов, находящихся в его сознании как отражения процессов, происходящих во внешней среде. Все эти факторы влияния переплавляются в процессе создания текста, и зритель (читатель) потребляет уже готовую информацию, которая неизменно несет на себе отпечаток габитуса автора. В процессе создания текста автор передает свои желания, свое отношение к выбранной проблематике. Цель исследования — найти ответы на два вопроса. Может ли нарратив в своей основе содержать явную манипуляционную основу или скрытое побуждение? Служит ли картина мира, частично формирующаяся под воздействием нарративов, примером для принятия решения в ситуации, которая может возникнуть у читателя (зрителя)? Таким образом, необходимо выяснить отношения между перформативом и нарративом, которые могут быть нескольких видов. Для ответа на исследовательские вопросы рассматривается генезис нарративов, анализируются возможные сочетания нарративов и перформативов, определяется влияние перформативов на формирование интенционной составляющей нарратива. В результате исследования можно утверждать, что каждый нарратив содержит в себе не менее одного перформатива и что нарратив основан на перформативе и в различных видах содержит манипуляционную составляющую.
Список литературы
Агеева Н. А. Наррация и анарративность в монодраме Я. Пулинович «Наташина мечта» // Научный диалог. 2015. № 12 (48). С. 151—160.
Герасимов С. В. Замыкая круг манипуляций //Философские науки. 2015. № 5. С. 34—41
Герасимов С. В. Событие как управленческая функция генерации социальной реальности // Человек. Культура. Образование. 2017. № 1 (23). С 68—83.
Гуссерль Э. Логические исследования. М., 2011. Т. 1, ч. 1 : Исследования по феноменологии и теории познания.
Женетт Ж. Границы повествовательности // Женетт Ж. Фигуры. М., 1998. Т. 1.
Зинкевич О. В. Локализация как процесс лингвистической трансформации структуры и содержания динамического текста // Известия Санкт-Петербургского государственного экономического университета. 2018. № 3 (111) С. 135—137.
Лихачев Д. С. Концептосфера русского языка // Известия РАН. Серия литературы и языка. 1993. № 1. С. 3—9.
Петухов В. В. Гражданское общество и власть: сотрудничество или противостояние? // Вестник Института социологии. 2012. № 5. С. 240—246.
Проскурин С. Г. Лингвокультурный трансфер: представления о мире в древних традициях // Критика и семиотика. 2017. № 1. С. 220—232.
Рассел Б. История западной философии : в 3 кн. СПб., 2001.
Тульчинский Г. Л. Оценочно-эмоциональные факторы смыслообразования: нормативно-ценностные паттерны нарративов культуры // Человек. Культура. Образование. 2018. № 4 (30). С. 165—175.
Тюпа В. И. Драматургия как тип высказывания // Новый филологический вестник. 2010. № 3 (14). С. 7—16.
Уэст Д. Континентальная философия. Введение. М., 2015.
Юм Д. Трактат о человеческой природе // Соч. : в 2 т. М., 1996. Т. 1.
Blank A. Why do new meanings occur? A cognitive typology of the motivations for lexical Semantic change // Blank A., Koch P. Historical Semantics and Cognition. Berlin ; N. Y., 1999. Р. 61—90.