2023 Выпуск №4

Рассмотрена трансформация юридического статуса сельскохозяйственных кооперативов в России с момента прихода к власти Временного правительства до 1929 г., времени ликвидации этого вида кооперации. Исследование демонстрирует изменения кооперативного законодательства после Февральской революции 1917 г. вплоть до конца 1920-х гг. — от расширения демократических основ деятельности кооперативных товариществ до полного упразднения сельскохозяйственной кооперации как отдельного вида данного социально-экономического движения. Законодательство Временного правительства о кооперации, в том числе о сельскохозяйственной, расширило права сельскохозяйственных товариществ, закрепило единый юридический статус всех видов кооперативов, впервые ввело в правовой оборот понятие «кооперативное товарищество», разрешило кооперативам объединяться в союзы, а также сформировало четкий алгоритм организации деятельности товариществ. Этап «военного коммунизма» отмечен крайне жесткими мерами в отношении огосударствления кооперации. В период новой экономической политики законодатель реципировал имперское кооперативное законодательство, дав кооперации демократические права и свободы. Это было обусловлено тяжелым финансовым положением населения, прежде всего крестьян, а также острым дефицитом продовольственных товаров. Политика построения социалистического государства определила дальнейшую судьбу сельскохозяйственной кооперации, как и кооперации в целом, реорганизовав ее из частноправового в публично-правовой институт и лишив ее тем самым основных принципов, на которых она зиждилась несколько десятилетий.

Проанализированы наиболее значимые вопросы правового регулирования и криминалистического обеспечения предъявления живых лиц для опознания, проводимого в рамках досудебного производства. Приведены эмпирические материалы, которые иллюстрируют типичные ошибки, допускаемые при проведении данного действия. Также авторы раскрывают необходимость работы с понятыми лицами при проведении опознания. Рассмотрены примеры процессуальных и криминалистических ошибок при производстве предъявления для опознания людей в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. Определена сущность предъявления для опознания как самостоятельного следственного действия, порядок производства которого регламентируется ст. 193 УПК РФ. Выделен главный признак опознания — отождествление (идентификация) предъявляемого объекта. Обоснован вывод, что именно это отождествление является процессуальной формой криминалистической идентификации.

В исследовании представлена концепция особого доказательственного значения результатов оперативного эксперимента и проверочной закупки. Оно обусловлено тем, что эти действия отражают событие преступления, совершаемое под контролем оперуполномоченных. Для снятия сомнений в допустимости задокументированных результатов подобных оперативно-розыскных мероприятий разрабатывается правовой стандарт их проведения. В отличие от отраслевых разработок относительно такого рода правового стандарта предлагается межотраслевой правовой стандарт. Он включает уголовно-процессуальные нормы, нормы уголовно-розыскного права, а также судебные прецеденты. Выполнение этого стандарта должно гарантировать допустимость использования в уголовно-процессуальном доказывании результатов данных оперативно-розыскных мероприятий. Одновременно должны быть обеспечены права лица, изобличаемого в совершении преступления. Проанализированы материально-правовая и процедурная составляющие стандарта правомерного проведения оперативного эксперимента и проверочной закупки. Сформулирован материально-правовой критерий отграничения правомерного оперативного эксперимента и проверочной закупки от провокации. Приведены критерии процессуальной составляющей данного правового стандарта. В заключение производится синтез всех анализируемых слагаемых в виде общего стандарта деятельности оперуполномоченных, органов предварительного расследования и прокурора по формированию доказательств обвинения из результатов оперативного эксперимента и проверочной закупки. Сделанные выводы могут быть использованы в сфере оперативно-розыскной деятельности и уголовно-процессуального доказывания для снятия правовой неопределенности и повышения эффективности уголовного преследования лиц, совершивших тяжкие, скрытые преступления. Кроме того, может быть снижен профессиональный риск для сотрудников оперативных аппаратов, уполномоченных на проведение этих мероприятий.