2024 Выпуск №4

Рассматриваются интермедиальные связи эссе Б. Мициньского «Портрет Канта» с живописью как «пространственным» видом искусства. Эссеист полемизирует с Лессингом как автором трактата «Лаокоон», рассматривая живопись и поэзию в их тождестве. Определяется роль портретных и предметных деталей в структуре текста. Показана особая изобразительно-выразительная функция литоты, служащая идее пространственного упорядочивания мира, которой, по мнению Мициньского, была подчинена жизнь и философия Канта. В художественном пространстве эссе кардинальную роль играет принцип непрерывности, состоящий в сближении далеких друг от друга философских и художественных текстов. Интертекстуальный континуум образуется с помощью диалогических связей между разными эпохами и национально-культурными традициями, в том числе древнегреческой, английской, французской, русской, польской. Особое место в смысловой структуре эссе «Портрет Канта» занимает эпиграф — стихотворение одного из известнейших польских поэтов ХХ в. Ярослава Ивашкевича, посвященное Канту и представляющее собой поэтический парафраз знаменитой максимы Канта из заключения «Критики практического разума». Созерцание звездного неба и осознание морального закона сопряжены у Ивашкевича с пессимистически-катастрофической тональностью страха и ужаса. Модификация кантовской картины мира у Ивашкевича опосредованно связана с рецепцией экзистенциальной философии Кьеркегора и Достоевского. Принцип одновременности, являющийся основой моделирования пространства в эссе Мициньского, образует перекличку с основными идеями эссе Я. Э. Голосовкера «Достоевский и Кант», в котором проводится связь между антиномиями Канта и контроверсивным складом мышления братьев Карамазовых — Ивана и Дмитрия.

Прослеживаются жанровые особенности «музыкального» ноктюрна, использованные К. Исигуро в прозаических «рассказах» (спектр тем, связанных с особенностями музыкальной биографии главного персонажа-музыканта, своеобразная музыкальность пейзажных описаний, жанровая специфика, особенная атмосфера, присущая ноктюрну, и пр.) и позволяющие, с одной стороны, идентифицировать их с музыкальными произведениями одноименного жанра, а с другой – выявить литературно-художественное своеобразие «музыкального рассказа» как такового. Рассмотрение музыкальной интермедиальности и специфики ее вербальной организации в рассказе Исигуро «Ноктюрн» позволяет охарактеризовать и более широкий спектр приемов передачи «музыкальности» текста как его жанро- и структурообразующей черты.