2015 №2(24)

Социально-экономическая география — наука, изучающая процессы, особенности и закономерности пространственного развития общества. Но в последние десятилетия она находится в состоянии кризиса. Факторы, определяющие снижение значения социально-экономической географии, можно разделить на внешние и внутренние. Основной внешний фактор — формирование «общества потребления», которое не нуждается в освоении новых пространств и потому игнорирует самую «пространственную» науку — географию. Внутренние факторы — это размывание социально-экономической географии по множеству новых направлений исследований, фактически представляющих собой пересказ уже сделанного в других науках, и некритичное использование теоретико-методологического аппарата и методики исследования из других наук. Основу социально-экономической географии должны составлять собственно пространственные исследования, и только в этом случае эта наука имеет шанс на восстановление своих позиций.  

The socio-economic geography studies the processes, characteristics and patterns of spatial development. In the recent decades, however, this area of scientific investigation has failed its promise, which happened for a number of external and internal reasons. The main external reason is the development of "consumer society", which does not require the search of new space and therefore ignores the "spatial" science, geography. Internal reason is the blurring of socio-economic geography along the variety of new lines of research. The discipline was, in many ways, redundant, and unselective in the application of theoretical and methodological tools liberally borrowed from other branches of both geography and economics. The only way this discipline can return to its former glory is by going all the way back to doing proper spatial research.

Развитие исследований в сфере общественной географии (одной из важных составляющих научного знания) — особо значимо для современной России. В последнюю четверть века российская общественная география существенно трансформировалась, заметно расширив свою предметно-содержательную сферу; на этом фоне нарастало противоречие между актуализацией общественно-географического знания, необходимостью формулирования внятных представлений о факторах, проявлениях и следствиях полимасштабной территориальной социально-экономической динамики и возможностями науки, ее организацией, кадровым потенциалом, теоретическим и информационным «оснащением». Цель статьи — на основе анализа постсоветского тренда развития российской общественной географии высветить не только ее фактические достижения, но и проблемные ситуации, обосновать приоритеты. Показано, что традиционные векторы развития общественной географии (ее «гуманизация», «культуризация», «экономизация», «географизация» и «экологизация») в современном контексте не только сохраняют свое значение, но и обретают новое содержание. Акцентирована необходимость, а также раскрыты конкретные направления интеграции научного сообщества российских географов-обществоведов, концентрации его усилий на фундаментальных вопросах пространственной организации России, ее позиционирования в евразийском и глобальном масштабе.

Promoting the development of social geography (one of the most important components of present-day social sciences) is especially important for contemporary Russia. In the last 25 years Russian social geography has seen dramatic disciplinary changes. On the one hand, it has widened its scope. On the other hand, it has suffered from a growing contradiction between the popularization of the social geographic knowledge, the need to have a clear understanding of the factors and results of a multi-scale territorial social and economic dynamics, and the limits of the field (with its organizational structure, possibilities and practitioners desperately falling behind the times). The aim of this article is to analyze the post-soviet period of the development of social geography to identify the strengths and weaknesses that the discipline has demonstrated, the challenges it still has to overcome and the priorities it has yet to formulate. It is shown how the traditional dimensions of social geography (with their focus on humanities, culture, economics, geography or environment, respectively) not only keep their value but acquire new meanings. The author concludes about the importance and the strategies of further integration within the community of social geography researchers, and points out the directions of future research: fundamental issues of Russian spatial planning, Russian positioning in both global and local (Eurasian) contexts.