NONE20260624103249529Балтийский федеральный университет имени Иммануила Кантаno-reply@journals.kantiana.ruБалтийский федеральный университет имени Иммануила КантаКантовский сборник0207-69182310-37010624202611редколлегии «Кантовского сборника»Отфилософии БФУ им. И. Кантакафедры0624202611редколлегии «Кантовского сборника»Отфилософии БФУ им. И. Кантакафедры0624202611редколлегии «Кантовского сборника»Отфилософии БФУ им. И. Кантакафедры0624202611С. Л.КатречкоПредпринята попытка рассмотрения трансцендентальной философии Канта в качестве особой трансцендентальной парадигмы (resp. особого типа философского исследования), которая отличается как от объектной метафизики Античности, так и от субъектной метафизики Нового времени (метафизика объекта (трансцендентная метафизика; метафизика) — опыт (трансцендентальная метафизика) — метафизика субъекта (имманентная метафизика; метапсихология)). Для этого вводятся такие методологические понятия, как трансцендентальный сдвиг и трансцендентальная перспектива (B 25), трансцендентальный конструктивизм или прагматизм (см.: «действия чистого мышления» (B 81)). Основой для подобной трактовки трансцендентализма выступает когнитивно-семантическое прочтение «Критики» в свете кантовского вопроса из письма М. Герцу (21.02.1772) «На чем основывается отношение того, что мы называем представлением в нас, к предмету?» (Р. Ханна) и современная интерпретация Канта, которая получила название концепции двух аспектов (Г. Эллисон). Если в классической метафизике познание трактуется как отношение между (эмпирическими) субъектом и объектом, то в трансцендентальной метафизике возможный опыт/опытное знание понимается как отношение между трансцендентальным субъектом (трансцендентальное единство апперцепции) и трансцендентальным объектом. При этом трансцендентализм Канта выступает в противоположность классической созерцательной метафизике как экспериментальная метафизика, а трансцендентальное определяется как пограничная между имманентным и трансцендентным онтологическая область в качестве «орудийной» составляющей нашего познания и сознания (ср. с интенциональной реальностью Э. Гуссерля и концепцией трех миров К. Поппера).06242026111. Арзаканьян Ц. Г. Примечания // Кант И. Критика чистого разума. М., 1994.С. 546—563.2. Кант И. Критика чистого разума // Собр. соч. : в 8 т. М., 1994. Т. 3.3. Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая может появиться как наука // Собр. соч. : в 8 т. М., 1994. Т. 4. С. 5—153.4. Кант И. Избранные письма // Там же. Т. 8. С. 463—590.5. Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Сочинения на русском и немецком языках. М., 2006. Т. 2, ч. 2.6. Катречко С. Л. Как возможна метафизика: на пути к научной [трансцендентальной] метафизике // Вопросы философии. 2012. № 3.7. Катречко С. Л. Трансцендентальный анализ математической деятельности: абстрактные (математические) объекты, конструкции и доказательства // Доказательство: очевидность, достоверность и убедительность в математике. М., 2014.С. 86—120.8. Огурцов А. П. Философия науки: двадцатый век. Концепции и проблемы : в 3 т. СПб., 2011. Т. 1 : Исследовательские программы.9. Платон Парменид // Собр. соч. : в 4 т. М., 1993. Т. 2. С. 346—413.10. Allison H. Kant's Transcendental Idealism: An Interpretation and Defense. New Hawen ; L., 2004.11. Bird G. The Revolutionary Kant: A Commentary on the Critique of Pure Reason.Chicago, 2006.12. Kant I. Critique of Pure Reason / eds. Guyer P., Wood A. Cambridge, 1998.13. Hanna R. Kant and the Foundations of Analytic Philosophy. Oxford, 2001.14. Hanna R. Kant in the XX century. 2007. URL: http://spot.colorado.edu/~rhanna/kant_in_the_twentieth_century_proofs_dec07.pdf (дата обращения: 01.03.2014).15. Kant I. Gesammelte Schriften. Berlin, 1900. Bd. 18, S. 23, Refl. 4900.16. Prauss G. Kant und das Problem der Dinge an sich. Bonn, 1974.17. Rohlf M. Immanuel Kant. 2010. URL: http://plato.stanford.edu/entries/kant/ (дата обращения: 01.032014).18. Sellars W. Science and Metaphysics: Variations on Kantian Themes. L. ; N. Y., 1968.19. Strawson P. The Bounds of Sense. The Bounds of Sense: An Essay on Kant's Critique of Pure Reason. L. ; N. Y., 1966.С. Г.СекундантДается сравнительный анализ критических программ Иоахима Юнга и И. Канта. Критицизм И. Юнга характеризуется как методический, а критицизм Канта — как рефлексивный. Трансцендентальный критицизм Канта базируется на трансцендентальной рефлексии, тогда как методический критицизм И. Юнга требует основывать критику на прямом, а не рефлексивном знании. Кант — субъективист, И. Юнг — объективист и реалист. В качестве фундаментальной науки у И. Юнга выступает протоноэтическая философия (philosophia protonoethica), первоочередная задача которой состоит в выявлении простейших операций ума и лежащих в их основе законов. Эти законы у него — базис критики, которая направлена на критику рассуждений и фактически носит логический характер. Правда, в качестве инструмента критики, согласно И. Юнгу, должна служить не традиционная логика, а математическая, которую он трактует в духе конструктивизма. Традиционная логика — рефлексивная наука и потому не может быть фундаментом всей системы знания. Она сама нуждается в реконструкции. И. Кант, напротив, считает традиционную логику завершенной наукой и на ней основывается при выявлении чистых рассудочных понятий. Вопрос о границах нашего познания И. Юнг считает рефлексивным и запрещает ставить в начале исследования. И. Юнг заложил основы немецкой методологической традиции, переориентировав теорию науки на поиск рациональных оснований научного опыта и подчеркнув фундаментальную роль математического знания. В эпистемологической доктрине И. Юнга мы обнаруживаем следующие принципы, которые принимает и Кант: чувственный опыт и разум являются необходимыми компонентами всякого познания, исходным объектом познания выступают феномены чувственного опыта, чувственные созерцания служат необходимым, но недостаточным основанием действительности наших знаний; основания достоверности естественно-научного познания следует искать в разуме; только принципы разума гарантируют всеобщий и необходимый характер как теоретического, так и эмпирического знания.06242026111. Лейбниц Г. В. Соч. : в 4 т. М., 1982—1989.2. Guhrauer G. E. Joachim Jungius und sein Zeitalter. Stuttgart und Tübingen, 1850.3. Jungius J. Praecipuae Opiniones Physicae, passim receptae, breviter quidem, sed accuratissime examinatae, ex recensione et distinctione Martini Fogelii... cujus annotationes quaedam accedunt. Accessit nunc primum ejusdem auctoris Harmonica et isagoge phytoscopica. Hamburg, 1679.4. Jungius J. Über den Propädeutischen Nutzen der Mathematik // Beiträge zur Jungius Forschung. Hamburg, 1929.5. Jungius J. Logica Hamburgensis. Hamburg, 1957.6. Jungius J. Protonoeticae philosophiae sciagraphia // Kangro H. Joachim Jungius Experimente und Gedanken zur Begrndung der Chemie als Wissenschaft. Ein Beitrag zur Geistgeschichte des 17. Jahrhunderts. Wiesbaden, 1968. S. 256—271.7. Jungius J. Disputationes Hamburgenses. Kritische Edition. Göttingen, 1988.8. Kangro H. Joachim Jungius‘ Experimente und Gedanken zur Begründung der Chemie als Wissenschaft. Ein Beitrag zur Geistgeschichte des 17. Jahrhunderts. Wiesbaden, 1968.9. Meinel Chr. In physicis futurum saeculum respitio. Joachim Jungius und die naturwissenschaftliche Revolution des 17. Jahrhunderts. Göttingen, 1984.10. Vogelius M. Historia vitae et mortis Joachimi Jungii. Straßburg, 1658.Л. А.КалинниковТот факт, что Кант совершил «коперниканский переворот» в философии, хорошо известен. Обсуждаются лишь масштабы и содержание его. Предлагается видеть сущность кантианской революции в новом понимании природы человека по сравнению с тем, что имело место в философии Просвещения. Философию Просвещения ограничивает, с точки зрения Канта, натурализм и, как следствие, эмпиризм. Все усилия английских и французских мыслителей были направлены на доказательство природности человека в противоположность религиозно-теологической. Итогом такого хода мысли мог быть только деизм. Однако, по Канту, единство мира требует совсем иного понимания человеческой природы. Ориентир Просвещения на естественную историю отвергает историю Священную, но подчиняет исторический процесс естествознанию. Такое положение не дает возможности понять историю человечества в ее специфике, и объясняется это тем, что мыслители Просвещения не различают практического разума от теоретического. А это также является следствием натурализации природы человека. Кант противопоставляет этому тождеству идею примата практического разума по отношению к теоретическому. Новое понимание сущности человека вывело Канта из круга идей эпохи Просвещения далеко за пределы романтизма XIX в.06242026111. Вебер М. Теория ступеней и направлений религиозного неприятия мира //Макс Вебер. Избранное. Образ общества. М., 1994.2. Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа // Соч. М., 1959. Т. 4.3. Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1975. Т. 1.4. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Соч. : в 6 т.М., 1966a. Т. 6.5. Кант И. К вечному миру // Там же. 1966б.6. Кант И. Ответ на вопрос: что такое просвещение? // Там же. 1966в.7. Кассирер Э. Философия Просвещения. М., 2004.В. А.ЧалыйПолитическая теория Роберта Нозика содержит попытку адаптировать кантовское понятие личной свободы и вторую формулу категорического императива («формулу персональности») для обоснования либертарианской концепции «минимального государства». Эта попытка анализируется и критикуется по следующим основаниям: а) антропологические модели в основе теорий Канта и Нозика существенно различаются; б) различное понимание природы человека закладывает различия в понимании свободы — для Нозика это изначальное свойство человеческой природы, вынужденно ограничиваемое гражданским состоянием, для Канта свобода возникает в результате вступления в гражданское состояние; в) несоизмеримость антропологических пресуппозиций и базовых понятий двух теорий искажает смысл кантовской формулы категорического императива при перенесении ее в чуждый философский контекст.06242026111. Кант И. Метафизика нравов // Соч. : в 8 т. М., 1994. Т. 6. С. 5—223.2. Кант И. Основоположение к метафизике нравов // Там же. Т. 4. С. 153—246.3. Нозик Р. Анархия, государство и утопия. М., 2008.4. Brogan A. P. John Locke and Utilitarianism // Ethics. 1959. Vol. 69, № 2.5. Guyer P. The Possibility of the Categorical Imperative // The Philosophical Review.1995. Vol. 104, № 3. P. 353—385.6. Kant I. Groundwork of the Metaphysics of Morals // The Cambridge Edition of Works of Immanuel Kant. Practical Philosophy. Cambridge, 1999. P. 37—109.7. Kant I. The Metaphysics of Morals // Ibid. P. 353—605.8. Nozik R. Anarchy, State, and Utopia. Oxford, 1993.9. Rawls J. Lectures on the History of Moral Philosophy. Harvard, 2000.10. Stroud B. Transcendental Arguments // The Journal of Philosophy. 1968. Vol. 65,№ 9. P. 241—256.Л. И.ТетюевРассматриваются ключевые аспекты эстетики П. Наторпа в системе его философии, устанавливается законное самостоятельное место эстетики в структуре философских дисциплин —логики, этики, философии религии. Обсуждается специфика и особенности понимания эстетики как философии искусства и творчества в русле неокантианской традиции. Анализируется собственный клад мыслителя в философию Марбургской школы неокантианства, в обоснование основ идеализма. Философская эстетика выступает в качестве науки, своего рода «связующего звена» между законами природы и нравственным миром. Неокантианец возвращает эстетике утраченную связь с чувственным созерцанием, определяя ее значимость сферой индивидуального, неповторимого и единичного проявления творческого духа. Завершение кантовской критической философии он усматривает в психологической базе субъективности сознания, нацеленного на постижение закономерностей научного, нравственного и художественного познания. В контексте истории трансцендентализма искусство воспринимается как форма духовного творчества, подчиненного собственным порождающим законам культурного созидания. Подчеркивается, что эстетическое обладает в системе философии П. Наторпа собственной творческой динамикой, основой которой выступают чувства индивида, связанного непосредственно с эстетическим опытом: в сфере эстетического индивидуальность только и способна впервые получить свою подлинную значимость. Эстетика трактуется немецким философом в качестве объединяющего и завершающего элемента в контексте общего учения о бытии в целом.06242026111. Акиндинова Т. А. Эстетика неокантианства в Германии и России: сравнительный анализ // Кант между Западом и Востоком : в 2 ч. Калининград, 2005. Ч. 1.С. 134—141.2. Белов В. Н. Неокантианство. Саратов, 2002. Ч. 2 : Пауль Наторп.3. Кант И. Критика чистого разума. М., 1999.4. Кассирер Э. Философия символических форм : в 3 т. М. ; СПб., 2002. Т. 3.5. Наторп П. Избранные работы. М., 2006.6. Наторп П. Об исходном пункте философии // Кантовский сборник. 2009.№ 29. С. 110—121.7. Штольценберг Ю. Герменевтика и последнее обоснование. Ханс-Георг Гадамер и поздний Пауль Наторп // Иммануил Кант и актуальные проблемы современной философии : в 2 т. / под общ. ред. В.Н. Белова, Л.И. Тетюева. М., 2008. Т. 2.С. 169—179.8. Фохт Б. А. Избранное (из философского наследия). М., 2003.9. Holzhey H. Der Neukantianismus // Philosophie im 20. Jahrhundert : in 2 Bdn.Hamburg, 1992. Bd. 1. S. 19—51.10. Natorp P. Philosophie. Ihr Problem und ihre Probleme. Einführung in den kritischen Idealismus. Göttigen, 1911.11. Natorp P. Philosophische Systematik. Hamburg, 1958.Е. А.ФроловаПоказан вклад отечественного философа и теоретика права, неокантианца Б. А. Кистяковского в трактовку сущности права. Он отстаивал методологический плюрализм, выделяя четыре теоретических и два практических понятия права. Неокантианский мотив в теории Кистяковского проявился в особом указании на нормативный характер правовых явлений и права в целом, на его независимость от каких-либо внешних авторитетов или внутренних мотиваций поведения человека. Рациональный элемент в нормах права, по учению Кистяковского, составляет основную их характеристику. Право, подобно понятиям, создается разумом, без которого нормы не могут быть созданы. Нормы права выражают нормальное (типичное) сознание и поведение лиц. Однако право является и фактом социальной жизни, которое в действительности реализуется через правовые отношения, поэтому большую роль играет понимание субъективного права. Правовые отношения реализуются через субъективные права и юридические обязанности; они безусловно конкретны, единичны и индивидуальны.06242026111. Белов В. Н. Проблема рационального и иррационального в русском неокантианстве // Духовный континент русской философии. Саратов, 2009. С. 159—180.2. Белов В. Н. В. Э. Сеземан — систематик русского неокантианства // Вопросы философии. 2012. № 4. С. 121—127.3. Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 2004.4. Кант И. Критика чистого разума. М., 1994.5. Кистяковский Б. А. Социальные науки и право : очерки по методологии социальных наук и общей теории права // Кистяковский Б. А. Философия и социология права. СПб., 1998.6. Муромцев С. А. Определение и основное разделение права. М., 1879.7. Муромцев С. А. Право и справедливость // Сборник правоведения и общественных знаний. 1893. Т. 2.8. Петражицкий Л. И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1909. Т. 1.9. Савальский В. А. Основы философии права в научном идеализме. Марбургская школа философии: Коген, Наторп, Штаммлер и др. М., 1909. Т. 1.10. Соловьев В. С. Оправдание добра. Нравственная философия : соч. в 2 т. М., 1988.Н. БеловВ.0624202611