В статье рассматриваются образы немецких городов Любека и Гамбурга, пред­ставленные в путевых письмах Н. И. Греча «Действительная поездка в Германию в 1835 году». Установлена связь данных образов с традицией описания Германии как идиллического пространства в русской литературе конца XVIII — первой половины XIX века. Любек и Гамбург в гречевском тексте маркированы идилличностью, но в разной степени. Локус Любека — это гомогенная «патриархальная» и ахронная идил­лия, статичное пространство, представляющееся нарратору застывшим в Средневе­ковье. В отличие от Любека, Гамбург изображен крупным современным динамичным горо­дом, то есть модернизированной идиллией. Более того, его упорядоченность выхо­дит за рамки идиллии и обусловлена рациональной организацией пространства, кото­рое характеризуется гетерогенностью. Во-первых, выделены идиллические сублокусы, где основная роль принадлежит демиприродным образам сада, парка, гульбища. Во-вто­рых, охарактеризованы утилитарно-рациональные сублокусы биржи, пристани, кана­ла. Также определены сублокусы, маркируемые как идилличностью, так и рационально­стью (например, детский приют, богадельня). Наконец, в качестве третьего про­странственного типа идентифицированы маргинальные сублокусы заведений для мо­ряков, связанные с мотивами неупорядоченности — пьянства, разврата и т. п.

Статья посвящена отражению образа города в вербальном материале — именах соб­ственных, принадлежащих городским пространственным объектам. Автор опира­ется на идеи культурно-семиотического подхода к изучению города, на концепции го­рода как текста и палимпсеста и ставит перед собой цель исследовать смысловые изменения в топонимическом тексте Екатеринбурга, рассматриваемом в его истори­ческой динами­ке. Характеристика основных этапов в модификации топонимического образа уральско­го города осуществляется через метапонятие «хронотоп». В качестве инструмента собственно лингвокультурологического анализа применяются обобщен­ные ономасиоло­гические, семантические модели, или культурно-семантические коды, к ко­торым автор относит ландшафтно-различительный, социально-функциональный и социально-сим­во­ли­ческий. Анализируется специфика реализации культурно-семан­ти­ческих кодов в то­по­нимии (урбанонимии) Екатеринбурга применительно к трем хро­нотопическим сре­зам, которые заданы рубежными актами переименования города, — Екатеринбург, Сверд­ловск, Екатеринбург. Выявляются актуальные смыслы в топони­мическом порт­ре­те города в разные эпохи его жизни. Прослеживаются изме­нения, кото­рые нарастают в топонимии в рамках одного хронотопического среза и способст­вуют трансляции ча­сти культурного опыта на следующий исторический этап топо­нимических практик. В об­разе Екатеринбурга, репрезентированном в его топонимическом тексте, отмечаются чер­ты территориальной идентичности, обу­словленные его природно-географическими, хо­зяйственно-экономическими и социаль­ными факторами.

Цель статьи — выявить принципы организации городского пространства в ро­мане В. Мартиновича «Мова». В силу того, что в основе романа лежит лингвистиче­ская проблема (автор определяет жанр произведения как «лингвистический боевик»), репрезентация города в нем подчиняется языковым моделям и принципам. Главный из таких принципов — изоморфизм части и целого. Общность структуры разных уров­ней романа и романного пространства основана на приеме инверсии. Происходит пе­ремещение ценностных полюсов внутри системы оппозиций на повествовательном, сюжетном и пространственном уровнях (в оппозициях агрессор — жертва, Восток — Запад, центр — периферия, свое — чужое). Изменяется общепринятая структура зон центра и периферии: периферия ассоциируется с упорядоченностью и нормой, а центр связывается с понятиями хаоса, неорганизованности, отклонения. Оппозиция своего и чужого (языка, пространства) выходит на первый план, что объясняется со­циокультурным контекстом белорусской литературы. Центр и периферия структу­рированы по разным культурологическим моделям: центр организован по дуальной модели, а периферии соответствует тернарная модель.

Статья посвящена экстралингвистическим факторам, способствующим пере­именованию городов в одном из северокавказских регионов России. Изучение топоними­ки, в частности ойконимов определенной территории, имеет большое значение для исследования истории, этнографии, культуры проживающего на ней народа. Цель статьи состоит в выявлении исконных названий поселений и изучении новых наиме­нований городов, что будет способствовать исследованию социально-исторических процессов и лексико-семантических трансформаций в языке жителей данных поселе­ний. Особенно это актуально для восстановления истории таких новописьменных языков, как адыгские (черкесские) языки, которое затруднено в условиях отсутствия письменных памятников. Результаты исследования показывают, что города на тер­ритории Карачаево-Черкесии в мень­шей степени защищены от переименований по идеологическим и политическим при­чинам, нежели сельские поселения.

Анализируется понятие «социальное значение», которое концептуализировалось в лексической семантике с 1980-х годов и стало центральным в современных концепциях в социолингвистике и лингвистической антропологии для описания прагматических приращений в значении языковой единицы, которые она получает в контексте исполь­зования. Новые объяснительные подходы сложились в перспективе социолингвистики в теориях метапрагматики и показывают социальное значение как социальный индекс, возникающий в контексте использования знака. Социальный индекс (индексальное зна­чение знака) отсылает к типизированным социальным ситуациям и типизированным социальным ролям участников коммуникативного акта. Социальное значение актуа­лизируется тогда, когда оно может быть осмыслено в социальном взаимодействии как использованное для выражения определенных смыслов. Аналитический обзор представ­ляет современный понятийный аппарат и инструментарий, позволяющий лингвисту описывать социальную перспективу в конструировании смыслов и интерпретации смыслопорождения в социальных контекстах. Эмпирический материал в рамках пред­лагаемого анализа отражает современную социокультурную и речевую практику: на примере лингвистической вариативности в использовании языковых единиц «парад­ная» и «подъезд» в русском языке показано, как языковой знак получает устойчивый индексальный характер и используется для выражения социальной атрибуции.

В статье рассматривается процесс взаимодействия различных интерпретаций одних и тех же лексических единиц, который приводит к изменению соотношений между означаемыми и означаемыми и формированию новых знаков. На примере много­значного лозунга «ОМОН-И-МЫ — АНТОНИМЫ» продемонстрирован механизм семиотического перпетуум мобиле — циклических рекурсий, позволяющих одновре­мен­но актуализировать различные интерпретации высказывания. Показано, что изу­че­ние смысловых отношений в их динамике требует введения новых понятий. Де­мон­стрируется общий принцип динамического семиозиса — рекурсивные отношения, при которых означаемое одного знака посредством промежуточных операций (омони­мии и синонимии) становится означающим другого и наоборот. В этом семантиче­ском пер­петуум мобиле ни одна интерпретация не достигает конечной точки покоя, она ска­тывается к предшествующему состоянию, не порождая новых значений и зна­ков, но пов­торяя уже пройденный цикл. Каждая из взаимосуществующих интерпре­таций возвращается к себе самой, демонстрируя парадоксальным и тавтологичным образом лу­мановскую концепцию парадокса и тавтологии как двух единственно воз­можных сос­тояний описывающей себя системы. Рассмотрение этого процесса в перспективе начиная с исходной точки в последовательности операций выявляет тавтологичный (рекурсивный) и парадоксальный (инверсивный) характер самого механизма сигнифи­кации.

На современном этапе исследований так называемая «проблема дискурса» должна сводиться не к поиску правильной дефиниции данного феномена, а к (1) выявлению релевантных параметров / переменных контекста, (2) соотнесению их с лингвистиче­скими категориями и (3) определению способа операционализации первых в связи со вторыми в эмпирическом анализе. Такое положение вещей определяет двоякую цель данной статьи. В теоретическом плане цель состоит в представлении описания од­ной из возможных моделей контекста с ее обязательной привязкой к лингвистическим категориям и инструментам лингвистического анализа. Эта модель включает в себя пять «ярусов» контекстуальных переменных, а также два измерения, пересекающих все ярусы, — дискурс (в широком смысле — как речевая составляющая социальных практик) и коммуникантов (теоретизируемых в терминах когниции и набора семио­тических ресурсов). Целью эмпирической части является применение (фрагментов) описанной модели к анализу конкретного текста / дискурсивного экземпляра. Мате­риалом для анализа послужило видео на платформе YouTube в жанре «лайфстайл-инструкция». В качестве базовой (теоретико-)методологической основы анализ апел­лирует к (1) категории включения / диалогичности (engagement), рассматриваемой в рамках системной функциональной лингвистики, и (2) представлению о конкретном тексте / дискурсивном экземпляре как гибриде разных жанровых и дискурсивных моде­лей, ассоциируемом с критическим дискурс-анализом. В рамках понимания дискурса как комплексного семиотического факта текст / дискурс видео анализируется в разре­зе его функционирования на современной цифровой платформе YouTube. В результате исследования показано, что благодаря данной коммуникативной технологии, поро­дившей новые схемы участия (participation frameworks) в коммуникативных событиях, к дискурсу (как комплексному семиотическому факту) следует относить не только речевую составляющую видео («текст») и сопутствующие модальности, но и порож­даемый в форме комментариев дискурс прочих участников коммуникативного собы­тия (коллаборативный дискурс). В рамках тематического и институционального (дискурс как коррелят социальной практики), а также идеологического (дискурс «по Фуко») принципа дефиниции дискурса текст видео анализируется как актуализация хитросплетения различных социокультурных практик, предопределяющих содержа­ние, вербальное оформление и потенциальную интерпретацию данного текста / дис­курсивного экземпляра потенциальным реципиентом.

Аксиологические категории и концепты, входящие в их состав, продолжают при­влекать внимание исследователей. Развитие когнитивной лингвистики открыло но­вые перспективы изучения аксиологических событий, категорий и концептов, входя­щих в их состав. В статье представлен анализ структуры аксиологической бинарной оппозиции truth (истина / правда) — lie (ложь / обман), выполненный на материале английского языкa. Вербализованный концепт truth в английском языке кодирует ин­формацию как об объективно существующей истине, так и о субъективности ее вос­приятия и ретрансляции как правды. Прототипы концептуальных категорий truth и lie представлены в виде событийных фреймов. Комбинация методов дефиниционного и концептуального анализа позволила выполнить моделирование структуры анализи­руемых фреймов, определить их основные слоты, а также характер концептуальной информации, которую они фиксируют. Концептуальное моделирование структуры фреймов truth и lie позволило сделать вывод о схожести структуры фреймов по коли­честву и типу слотов, в то время как их концептуальное содержание является раз­личным. Аксиологическая бинарная оппозиция truth — lie с концептуальной точки зрения представляет собой континуум с промежуточной зоной бленда «ни правда — ни ложь», инкорпорирующей концептуальные аксиологические парадоксы, которые создают основу манипулятивного воздействия.